In memoriam: Игорь Ростиславович Шафаревич (1923-2017).
sorgon_74
Оригинал взят у rigort в In memoriam: Игорь Ростиславович Шафаревич (1923-2017).
Сегодня стало известно о смерти 19 февраля 2017 г. Игоря Ростиславовича Шафаревича, выдающегося русского математика и общественного деятеля. Системные СМИ или умолчали, или отделались уничижительными комментариями. Ниже помещаю свою заметку, написанную к 90-летию ученого, а также тексты Сергея Сергеева и Константина Крылова. Последний написан сегодня.

"Игорь Шафаревич навсегда останется в истории как автор одной книги. Не потому, что он не написал других, не потому, что иные его работы малоценны — нет, они по своей глубине не уступают «Русофобии». Но эта книга вынудила широкую аудиторию обратить внимание на явление, ключевое для понимания русской судьбы в ХХ веке.
На расизм.
Расизм по отношению к русским. Вот что такое русофобия, заговор молчания вокруг которой разрушил Шафаревич.
Трагический итог последнего столетия для нас заключается в торжестве принципа, согласно которому русский народ должен быть лишен политических прав в силу своей якобы изначальной неполноценности («неспособности собой управлять», «неготовности к демократии», «реакционности», etc.). Советская система утвердила этот принцип в качестве государственного. Вновь он был авторитетно подтвержден 4 октября 1993 года, когда были ликвидированы остатки стихийной демократии и сформировался современный политический строй.
Вокруг этого принципа существует консенсус между казалось бы несовместимыми политическими, национальными и религиозными группами. Тут трогательное единство проявляют советчики и антисоветчики, коммунисты и либералы, креативный класс и охранители, просвещенные западники и евразийцы, еврейские активисты и мусульманские фундаменталисты.
Работа Игоря Шафаревича, написанная в начале 1980-х, как и любое выдающееся явление в политической и культурной жизни общества, не могла появиться в вакууме, вне соответствующей традиции и среды. Она возникла как более чем десятилетний итог деятельности русского национального движения в СССР.
Самиздат русских националистов возник в Советском Союзе на рубеже 1960-х—1970-х годов. Значительная часть их публицистики была посвящена русофобии: как государственной, так и доминирующей в диссидентской среде. Об этом писал в «Слове нации» Анатолий Иванов (1970), об этом значительная часть текстов Геннадия Шиманова. Именно ему принадлежит первое (1971) и самое важное публичное выступление с критикой авторов сборника статей «Метанойя», — под псевдонимами там скрывались А. Мень, М. Агурский, Е. Барабанов, — которых Шафаревич обильно цитирует в своей книге в качестве эталонных русофобов. Н.А. Богданов, Л.И. Бородин, С.А. Мельникова, В.Н. Осипов — список авторов русского самиздата можно продолжать и продолжать.
Заслуга Игоря Ростиславовича не только в том, что ему удалось суммировать итоги целого десятилетия самиздатских дискуссий. Он смог сделать это в такой сжатой и одновременно яркой и убедительной форме, что перед его книгой не устояли никакие неписанные запреты. Шафаревич смог пробиться к русской аудитории и тем самым сделал актуальным весь полемический и политический опыт своих предшественников."

http://lgz.ru/article/-22-6417-29-05-2013/shafarevich-i-obshchestvennoe-samosoznanie/ (при публикации редакторы "Литгазеты" упоминание евреев вырезали страха ради иудейска) - http://rigort.livejournal.com/439992.html

Сергей Сергеев:

"Наши золотые перья патриотической публицистики, при всех их огромных заслугах и достоинствах, были не вполне свободны в высказывании своих идей, нередко использовали пресловутый эзопов язык, загромождали свои тексты предохранительным частоколом ленинских цитат и т.д. У Шафаревича же сразу поражала и покоряла авторская безоглядная и какая-то абсолютно естественная, непоказная свобода от коммунистического официоза. Это было достойное продолжение русской мысли XIX – XX веков до (и вне) советского пленения, которую я в ту пору увлечённо для себя открывал в спецхране Исторички. Это был язык свободного русского человека, именно таким языком хотел бы говорить и я.

Но что ещё важнее, «Русофобия» демонстрировала высочайший для того времени класс концептуализации исследуемой ею проблемы. Предыдущая патриотическая публицистика по данной теме большей частью состояла из гневных обличений тех или иных злокозненных высказываний русоненавистников и сигналов к вышестоящим инстанциям обратить внимание на это безобразие (данная традиция и по сей день определяет дискурс патриотов-охранителей). Шафаревич же, указанные инстанции игнорируя вовсе, не стал заниматься отражением вражеских атак, а смело перешёл в наступление на территорию противника, нанеся ему удар в самое чувствительное и уязвимое место, можно сказать, нашёл его кощееву иглу.

Вместо оправдательного лепета: «да нет, мы, русские – хорошие и даже великие, не надо нас обижать», Шафаревич корректно, академически и математически точно показал – откуда, из каких недекларируемых источников произрастает экзистенциальная ненависть ко всему русскому людей, нагло напяливших на себя костюмы русских интеллигентов, снятые некогда их отцами с трупов природных русских профессоров и литераторов. Концепция «малого народа» оказалась не только великолепным образцом исторической и политологической аналитики, но и весьма эффективным оружием в идеологической и политической борьбе за права и интересы русского народа.

Шафаревич совершил для русской национальной мысли конца прошлого века нечто сходное с тем, что сделал для неё столетием раньше высоко им ценимый Н.Я. Данилевский в «России и Европе» - придал расплывчатому публицистически-поэтически-мифологическому комплексу эмоций, интуиций и рассуждений наукообразную систематичность и стройность. Видимо, не случайно, что в обоих случаях для этой операции понадобились люди с негуманитарным образованием – зоолог и математик. Сегодня, на мой взгляд, некоторые положения «Русофобии», нуждаются в уточнении или даже в пересмотре, но это не отменяет её статуса классической работы по заявленной в заглавии теме.

Принципиально важно, что Игорь Ростиславович, являясь одним из духовных лидеров русского национального движения, всегда был и остаётся последовательным русоцентристом, никогда не поддаваясь на всякого рода «наднациональные» соблазны вроде евразийства или «имперского» охранительства, которые захватили в 90-е и «нулевые» многих деятелей «русской партии», в том числе и довольно близких ему. Для Шафаревича интересы русского народа как самодостаточного целого, а не геополитические химеры, высасывающие из него кровь, - главная ценность в социально-политической жизни."
http://www.apn.ru/index.php?newsid=29257

Константин Крылов:

"19 февраля 2017 г. на 94-м году жизни умер академик Игорь Ростиславович Шафаревич.

Прежде чем начать этот текст, я посетил несколько очень популярных политических порталов. Разумеется, об этом там не было ни слова. Хотя о любом сколько-нибудь известном человеке написали бы пару строк. Там же, где о его смерти сообщается, информация подаётся в таком виде, как в «Коммерсанте»:

УМЕР МАТЕМАТИК ИГОРЬ ШАФАРЕВИЧ

Российский математик, академик РАН Игорь Шафаревич умер в возрасте 93 лет. Об этом сообщает РЕН ТВсо ссылкой на друзей ученого.

Господин Шафаревич родился в 1923 году в Житомире, в 1940 году окончил механико-математический факультет МГУ. После защиты докторской диссертации в 1946 году он стал работать в Математическом институте имени В.А.Стеклова Основные труды ученого посвящены алгебре, теории чисел и алгебраической геометрии. Он известен не только как математик, но и как публицист, общественный деятель и автор работ, посвященных истории и общественным проблемам.

В этой заметочке примечательная каждая деталь. Например, вот это обращение - «господин Шафаревич». Даже советская власть, относящаяся к Шафаревичу как ко «второй головной боли после Сахарова», исправно именовала обоих их научными званиями. Потому что эти звания отнять нельзя. Если не хватает советского и российского – то напишите: «иностранный член Национальной академии деи Линчеи (Италия), германской академии естествоиспытателей «Леопольдина», член Лондонского Королевского общества, Национальной академии наук США, Американской академии искусств и наук, почётный доктор университета Париж XI». Вы же любите успех у иностранцев?

Или вот это – «основные труды учёного посвящены алгебре, теории чисел и алгебраической геометрии». Ахбудто? Ну ладно, в таком случае уж пишите о научных достижениях. За решение обратной задачи теории Галуа для разрешимых групп он получил Ленинскую премию 1959 года – хотя бы упомяните это.

Вас смущают слова «Ленинская премия»? Хорошо-хорошо. Тогда не надо умалчивать о диссидентской и правозащитной деятельности Шафаревича. О том, что он в 1955 году подписал письмо советских учёных в ЦК против лысенковщины, что он защищал Есенина-Вольпина и писал открытые письма в защиту Сахарова, печатался в сборниках у Солженицына и протестовал против его высылки. За что в 1975 был уволен из Университета. Это как, уже забыто? А вы говорили – «сии дела не умирают»?

Да-да-да, всё забыто. «Умер математик». Это тот максимум, который вы себе можете позволить. С приписочкой – «автор работ, посвященных истории и общественным проблемам».

В этом-то всё и дело.

Вам, господа, прекрасно известно, что «господин Шафаревич» написал, кроме математических работ и открытых писем, несколько книжек иного плана. От которых вас, господа, до сих пор корёжит.

«Для тех, кто всё пропустил» – напомним, о чём речь.

Последние сто лет в России правят люди, ненавидящие и презирающие русский народ. Эта ненависть и это презрение является необходимым – хотя и не достаточным - условием для пропуска в правящую элиту. Нет, даже не так – в любую элиту. Советские диссиденты ненавидели русских так же, как члены ЦК, советские учёные презирают всё русское так же, как и советские кагебисты. Смена вывесок в 1991 году ничего не изменила: антирусский строй только укрепился и заматерел. Все, абсолютно все политические и общественные силы, какие только есть в России, сходятся на одном: русский народ изначально неполноценен, русские – недочеловеки, русские никогда не должны получить политических прав, они всегда должны служить другим народам, должны быть жесточайшим образом эксплуатируемы и влачить свой воз в веригах и узде железной. Для их же блага – и для блага всего остального мира, для которого русские представляют «опасность». Потому что они плохие, плохие, очень плохие, хуже всех.

Этот абсолютный антирусский расизм в России является нормой и так же воспринимается за её пределами. Вокруг этого сложился консенсус между всеми политическими, национальными и религиозными группами. Коммунисты и либералы, советские патриоты и «креативный класс», евразийцы и западники, атеисты и исламисты – все, все, абсолютно все проявляют в этом вопросе абсолютное единство. Как бы они не грызлись по другим поводам, русский вопрос их объединяет в монолит, в железную пяту, стоящую на русском горле.

И лишь единицы, совсем немногие люди осмеливались возвысить голос против этой необоримой, казалось бы, силы.

Одним из таких людей был Шафаревич. Который был одним из немногих открытых русских националистов, получивших мировую известность – большего добился только Солженицын".

Далее по ссылке:

http://www.apn.ru/index.php?newsid=36017

В журнале "Вопросы национализма" №14 за 2013 г. личности и трудам И.Р. Шафаревича был посвящен отдельный раздел. Прочитать номер можно по ссылке: https://archive.org/details/voprosy_natsionalizma

Для тех кто не читал - главная работа И.Р. Шафаревича - "Русофобия" http://shafarevich.voskres.ru/a43.htm


расуклачивание и коллективизация в советской национальной политике
sorgon_74
Оригинал взят у oboguev в расуклачивание и коллективизация в советской национальной политике

"поскольку великорусское кулачество, этот последний капиталистический класс, не только количественно, но и по своей экономической мощности, большей гибкости, умению эксплоатировать и т. п. является главным препятствием социалистическому строительству, постольку понятно, что великодержавный шовинизм продолжает оставаться наиболее вредным для национальной политики пролетариата."

Коммунистическая академия, Комиссия по изучению национального вопроса, "Национальная политика ВКП(б) в цифрах", изд-во Коммунистической академии, М. 1930, стр. 28

Выделение оригинала.


Аркос vs Амторг. Проекция Попила
sorgon_74
Оригинал взят у siluetov в Аркос vs Амторг. Проекция Попила
В продолжение вариаций из диалогов в комментариях к «Сонатине Клементины».



Разобравшись, в частности в «Русских Островах», с масштабом распила западными варварами территории и владений РИ, и вспоминая картинку:
Читать дальше...Свернуть )


Обращение
sorgon_74
Оригинал взят у 64vlad в Обращение

Обращение
24 января Смольнинский районный суд Санкт-Петербурга по иску участников общественного движения «Суть времени» вынес решение о демонтаже мемориальной доски адмиралу А.В. Колчаку, установленной в ноябре 2016 г. историко-мемориальным центром «Белое дело» с разрешения городских властей. Из сообщений средств массовой информации следует, что основанием для решения стала ссылка на постановления Забайкальского военно-окружного суда в 1999 г., Верховного суда в 2001 г. и Главной военной прокуратуры в 2004 г. об отказе в реабилитации А.В. Колчака, расстрелянного по решению Иркутского военно-революционного комитета 7 февраля 1920 г. Основываясь на данном решении, представители движения «Суть времени» начали подавать иски о демонтаже памятных знаков в честь адмирала А.В. Колчака в других городах России.

Весьма странно, что судебные инстанции до сих пор не обратили внимания на тот факт, что адмирал Колчак был расстрелян не только без суда (формально – постановлением чрезвычайного органа, Иркутского «ревкома», фактически – по указанию В. Ленина, переданному через члена РВС 5-й армии И. Смирнова), но и в нарушение изданного перед этим постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 17 января 1920 г. «Об отмене применения высшей меры наказания (расстрела)», то есть вопреки даже тогдашнему советскому законодательству. Следственный процесс по делу А.В. Колчака, начатый Иркутским ревкомом, даже не был завершён. При этом многочисленные материалы, объясняющие и оправдывающие принятые Российским правительством Верховного Правителя адмирала А.В. Колчака правовые решения (в частности, в отношении борьбы с повстанческим движением в Сибири), к сожалению, судебными инстанциями Российской Федерации не используются или игнорируются.

Следует отметить также несовершенство ряда положений действующего Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18 октября 1991 г. (см. текст: http://base.garant.ru/10105390/ ), как неполного, содержащего неточные формулировки и лазейки (ключевые статьи – 4 и 5), позволяющие в ходе правоприменительной практики отказывать в реабилитации практически всем лицам, добровольно участвовавшим в гражданской войне против советской власти. Тем самым создаётся абсурдная ситуация, когда признаётся государственно-правовой приоритет самой советской власти в тот период, хотя сама она, как известно, не имела легитимных оснований. Гражданская война была спровоцирована именно действиями советской власти и партии большевиков, такими как: узурпация власти и разгон Учредительного собрания, фактическое уничтожение гражданских свобод и преследование инакомыслия, уничтожение независимых судов и права в классическом понимании этого слова, тотальное ограбление частной собственности под циничным лозунгом «Грабь награбленное», правовая дискриминация целых сословий с лишением избирательных прав по конституции РСФСР 1918 г. и права на высшее образование, уничтожение национальных святынь и агрессивные преследования религии и мучеников за веру (ныне прославленных Церковью), и т.д. Вопреки утверждениям нынешних коммунистов об ответственности белых за гражданскую войну, сам В. Ленин ещё в 1915 г. провозгласил лозунг «превращения войны империалистической в войну гражданскую» (утверждённый в качестве элемента официальной доктрины партии большевиков), то есть открыто призывал к гражданской войне. «Белый террор», применявшийся как ответная мера на «красный террор», не шёл ни в какое сравнение с последним по масштабам, когда на общегосударственном уровне были санкционированы внесудебные расстрелы ЧК и массовые казни заложников (декрет СНК РСФСР «О красном терроре» от 5 сентября 1918 г. и приказ НКВД РСФСР о заложниках от 4 сентября 1918 г.). Кроме того, террор никогда не был составной частью официальной идеологии белых, тогда как у красных он был идеологически мотивирован в официальных документах советской власти и трудах её представителей начиная с В. Ленина.

Обращаем внимание на то, что и действующий Президент России В.В. Путин в своих публичных выступлениях неоднократно обвинял большевиков в массовых репрессиях в период Гражданской войны и в 30-е годы (выступления перед прессой 30 октября 2007 г. http://kremlin.ru/events/president/transcripts/24627 , на мемориальном комплексе в Катыни 7 апреля 2010 г. http://www.hro.org/node/7908 ), в национальном предательстве в годы Первой мировой войны (ответы на вопросы членов Совета Федерации 27 июня 2012 г. http://kremlin.ru/events/president/transcripts/15781 , выступление на молодёжном форуме «Селигер» 29 августа 2014 г. http://www.mk.ru/politics/2014/08/29/putin-rasskazal-na-seligere-o-zaderzhannykh-na-ukraine-desantnikakh-ya-veryu-chto-oni-zabludilis.html ), был инициатором перезахоронения одного из лидеров Белого движения генерала А.И. Деникина в 2005 г., а Патриарх Кирилл возлагал цветы к памятнику А.В. Колчаку в Иркутске. Несмотря на это, наши улицы и города продолжают носить имена большевистских лидеров, памятники им «украшают» наши площади. Попытки же увековечить имена тех, кто противостоял им, наталкиваются на противодействие со стороны необольшевистских группировок, чьи провокационные выходки (включая акты вандализма) и заявления (в том числе призывы к «новому Октябрю») явно преследуют цель вновь разжечь пламя гражданской войны.

Ввиду вышеизложенного, считаем необходимым:
1. Дополнить Закон «О реабилитации жертв политических репрессий» положениями, связанными с участниками Белого движения, либо принять отдельный законодательный акт «О реабилитации Белого движения» (исключив из этого акта тех, кто совершал конкретные военные преступления), необходимый для правового оформления провозглашённой государством политики согласия и примирения.
2. Дать политико-правовую оценку действиям советской власти как преступным, направленным на разжигание социальной розни (в рамках политики «диктатуры пролетариата») и уничтожение элементарных основ цивилизованного правопорядка, виновным в гражданской войне и её последствиях.
3. Дать правовую оценку действиям движения «Суть времени» и ряда активистов КПРФ, в контексте публичного оправдания терроризма (ст. 205 УК РФ) и разжигания социальной розни (ст. 282 УК РФ), а также намеренного искажения отечественной истории с помощью подлогов и фальсификаций.

Проголосовать можно ЗДЕСЬ: https://www.change.org/p/%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%B7%D0%B8%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D1%82%D1%83-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9-%D1%84%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%82%D1%8C-%D1%81%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%B5%D0%B4%D0%BB%D0%B8%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8C-%D0%B2-%D0%BE%D1%82%D0%BD%D0%BE%D1%88%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B8-%D0%B0-%D0%B2-%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D1%87%D0%B0%D0%BA%D0%B0-%D0%B8-%D0%B4%D1%80%D1%83%D0%B3%D0%B8%D1%85-%D1%83%D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B2-%D0%B1%D0%B5%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D0%B4%D0%B2%D0%B8%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F-69d934b0-3828-4edc-8d12-774423ee42b9?recruiter=35576996&utm_source=share_petition&utm_medium=facebook&utm_campaign=share_for_starters_page&utm_term=des-md-no_src-no_msg


" В прошлом я активный участник Майдана, планирую перебраться в Россию. Хочу просить гражданств
sorgon_74
Оригинал взят у tanya_mass в " В прошлом я активный участник Майдана, планирую перебраться в Россию. Хочу просить гражданство РФ"



К юбилею ИХ победы и НАШЕГО поражения
sorgon_74
Оригинал взят у bogomilos в К юбилею ИХ победы и НАШЕГО поражения


И помните, друзья: однажды те, кто доживёт, будут встречать Новый год в нашей, русской, Новой России, а не в сраной "ресурсной многонацианалии имени товарища Путина". Сегодня я поднимаю бокал за тех, кто доживёт, на чью долю выпадет это нелёгкое счастье.

Знайте: пёс с ней, с "территориальной целостностью". Главное - сохранить ядерное оружие. Голодать, холодать, жечь в жестяных печках антикварную мебель и любимые книги - но СОХРАНИТЬ. Сначала для того, чтобы просто выжить - иначе "уважаемые западные партнёры товарища Путина" сожгут нас в радиоактивный пепел. Потом для того, чтобы брать с этих "уважаемых западных партнёров" ДАНЬ - для начала хотя бы красиво упакованными олигархами и чиновниками поганой многонацианалии - у нас к ним накопилось очень много вопросов, хотелось бы их обсудить в непринуждённой, почти семейной обстановке. Так, просто поболтать, как болтали израильские прокуроры с Адольфом Эйхманом.



Те, кто спаслись
sorgon_74
Оригинал взят у oboguev в Те, кто спаслись
Originally posted by kot_begemott at Те, кто спаслись

12 декабря 1923 г. во всех классах Русской гимназии, созданной в Чехии, для детей белых воинов и эмигрантов, было предложено учащимся написать "Мои воспоминания с 1917 года до поступления в гимназию". Для исполнения этой работы было дано 2 часа, почему большинство её не закончило... Каждый писал, что хотел. По происхождению своему учащиеся оказались принадлежащими к самым разным слоям. Авторам от 6 до 22-х лет. Одна треть из них девочки.

— Я скоро увидел, как рубят людей. Папа сказал мне: "Пойдем, Марк, ты слишком мал, чтобы это видеть".

— Жизнь как-то сразу у нас покачнулась, и всё покатилось по наклонной плоскости... — Скоро начала литься русская кровь, мои близкие умирали без стона, без проклятий и жалоб.

— Я уцелел только один из всей семьи. (Стр. 11)

— Я так узнала революцию. В маленький домик бросили бомбу. Я побежала туда. Всё осыпалось. В углу лежала женщина. Рядом её сын с оторванными ногами. Я сразу сообразила, что нужно делать, т.к. увлекалась скаутизмом. Я послала маленького брата за извозчиком, перевязала раненых, как могла... Самое ужасное в революции — раненые. Их никогда не кормили. Приходилось нам, детям, собирать им деньги на хлеб.

— Всё стало бесплатно и ничего не было.

— Пришел комиссар, хлопнул себя плеткой по сапогу, и сказал: "Чтобы вас не было в три дня". Так у нас и не стало дома.

— А нас семь раз выгоняли из квартир.

— У нас было очень много вещей, и их нужно было переносить самим. Я была тогда очень маленькой и обрадовалась, когда большевики всё отобрали...

— Жили мы тогда в поисках хлеба...

— Торговал я тогда на базаре. Стоишь, ноги замёрзли, есть хочется до тошноты, но делать нечего.

— Когда и вторая сестра заболела тифом, пошел я продавать газеты. Нужно было кормиться...

— Нашего отца расстреляли, брата убили, зять сам застрелился.

— Оба брата мои погибли.

— Мать, брата и сестру убили.

— Отца убили, мать замучили голодом... Дядю увели, потом нашли в одной из ям, их там было много. (Стр. 14)

— Умер папа от тифа, и стали мы есть гнилую картошку.

— Моего дядю убили, как однофамильца, сами так и сказали. (Стр. 15)

— Я поняла, что такое революция, когда убили моего милого папу.

— Было нас семь человек, а остался я один.

— Папа был расстрелян за то, что он был доктор.

— Умер папа от брюшного тифа, в больницу не пустили, и стала наша семья пропадать.

— Отца расстреляли, потому что были близко от города какие-то войска.

— У нас дедушка и бабушка умерли от голода, а дядя сошел с ума.

— За этот год я потерял отца и мать...

— Брата четыре раза водили на расстрел попугать, а он и умер от воспаления мозга...

— Мы полгода питались крапивой и какими-то кореньями.

— У нас было, как и всюду, повелительное: "Открой!", грабительские обыски, болезни, голод, расстрелы.

— Было очень тяжело. Мама из красивой, блестящей, всегда нарядной, сделалась очень маленькой и очень доброй. Я полюбил её ещё больше.

— Видел я в 11 лет и расстрелы, и повешения, утопление и даже колесование.

— Все наши реалисты погибли. Домой не вернулся никто. Убили и моего брата...

— За эти годы я так привык к смерти, что теперь она не производит на меня никакого впечатления.

— Я ходил в тюрьму, просил не резать папу, а зарезать меня. Они меня прогнали.

— Приходил доктор, и, указывая на мою маму, спрашивал: "Ещё не умерла?" Я лежал рядом и слушал это каждый день, утром и вечером.

— Я видел горы раненых, три дня умиравших на льду.

— Моего папу посадили в подвал с водой. Спать там было нельзя. Все стояли на ногах. В это время умерла мама, а вскоре и папа умер...

— Его родители скрывались. Голод заставил послать сына за хлебом. Он был узнан и арестован. Его мучили неделю: резали кожу, выбивали зубы, жгли веки папиросами, требуя выдать отца. Он выдержал всё, не проронив ни слова. Через месяц был найден его невероятно обезображенный труп. Все дети нашего города ходили смотреть... (Стр. 16)

— Чека помещалось в доме моих родителей. Когда большевиков прогнали, я обошла неузнаваемые комнаты моего родного дома. Я читала надписи раcстрелянных, сделанные в последние минуты. Нашла вырванную у кого-то челюсть, теплый чулочек грудного ребенка, девичью косу с куском мяса. Самое страшное оказалось в наших сараях. Все они доверху были набиты растерзанными трупами. На стене погреба кто-то выцарапал последние слова: "Господи, прости..." (Стр. 16-17)

— Днём нас убивали, а под покровом ночи предавали земле. Только она принимала всех. Уходили и чистые и грязные, и белые, и красные, успокаивая навсегда свои молодые, но рано состарившиеся сердца. Души их шли к Престолу Господнему. Он всех рассудит... (Стр. 17)

— Надо мной смеялись, что я вырос под пулемётным огнем. Стреляли, по правде, у нас почти каждый день. (Стр. 21)

— Я бродил один и видел, как в одном селе на 80-тилетнего священника надели седло и катались на нём. Затем ему выкололи глаза и, наконец, убили.

— Наконец я и сам попал в Чека. Расстреливали у нас ночью по 10 человек. Мы с братом знали, что скоро и наша очередь, и решили бежать. Условились по свистку рассыпаться в разные стороны. Ждать пришлось недолго. Ночью вывели и повели. Мы ничего, смеёмся, шутим, свернули с дороги в лес. Мы и виду не подаём. Велели остановиться. Кто-то свистнул, и мы все разбежались. Одного ранили, и мы слышали, как добивают. Девять спаслось. Голодать пришлось долго. Я целый месяц просидел в тёмном подвале...

"Воспоминания 500 русских детей". ред.проф.В.В. Зеньковского, Прага , 1924 год.


Политика РФ весной-летом 2014 г. Показания соучастника
sorgon_74
Оригинал взят у rigort в Политика РФ весной-летом 2014 г. Показания соучастника

Пишет Татьяна Шабаева:

"Прочитайте первую часть текста по ссылке. Там немного. Это воспоминания экс-главы безопасности ДНР Андрея Пинчука. Он беседует с неким крупным чиновником о том, почему Россия не ввела войска на Украину. Имя чиновника не названо -- однако лексика и, главное, аргументы не оставляют (у меня не оставляют) сомнений, что такой разговор был, и что именно ТАК мыслят наверху. Пинчук, кстати, это излагает вполне верноподданически, а не скептически.

Посмотрите. В списке аргументов "ЗА" вообще нет понятия разделённого русского народа, которому надо воссоединиться. Этого ВООБЩЕ нет, даже в теоретическом представлении.
Нет и того аргумента, что четвертьвековая российская политика на Украине себя не оправдала, Украина превратилась во враждебное государство, и теперь придётся идти на оперативное вмешательство. Это тоже НЕ РАССМАТРИВАЕТСЯ.

Зато в списке аргументов "ПРОТИВ" первым пунктом указана слабость фигуры Януковича -- то есть если бы Россия и вошла, то чтобы насаждать опять Януковича.
Зато в списке "против" указано, что пришлось бы аннексировать всю Украину, а это Россия не потянет -- то есть либо Янукович, либо присоединение всей Украины, РАЗДЕЛ Украины вообще не рассматривается.
Зато в этом же списке аргумент "Андрей, ты же сам украинец, ты же знаешь ваш менталитет" -- менталитет Пинчука в том, что он ждал ввода российских войск, но тут он не находит, что ответить, если его отказываются считать за русского. А чиновник вообще не рассматривает, что в занимаемых городах нашлось бы достаточно местного населения, на которое можно было бы опереться.
Ещё один аргумент в списке "против" -- "на черта нам экспансия, мы и так вон какие большие" -- это надо запомнить: они ощущают Россию и так слишком большой.
Наконец, в списке "против" есть один -- один! -- серьёзный аргумент. Это сильная зависимость от западных технологий. НО как раз в этом пункте -- сам же чиновник это говорит -- почти ни черта не делается и поныне. То есть отдаётся отчёт в том, что зависимость эта влияет на политику государства -- но ничего не делается, кроме вялых трепыханий.
Да ведь и зачем преодолевать фатальную зависимость от чужих технологий, если мы "и так самая большая страна", а на Украине живут украинцы с каким-то особенным менталитетом?
И однако тот же чиновник заявляет, что нам нужна -- экономическая экспансия. Какой они видят экономическую экспансию у фатально зависимой от западных технологий страны -- не сообщается.

Почитайте. ОНИ думают вот ТАК."

https://www.facebook.com/tatiana.shabaeva/posts/1205622356200245



За власть советов
sorgon_74
Оригинал взят у fomasovetnik в За власть советов
Оригинал взят у vikond65 в За власть советов
post-13485-1203886696

На сегодняшний день, как известно, приходится годовщина знаменательного исторического события. 7 ноября 1918 года сторонники рабоче-крестьянской советской власти на Урале потерпели поражение от сторонников большевицкой диктатуры и их иностранных наемников. Народная армия, состоявшая из ижевских рабочих и крестьян окрестных уездов, была разбита Краснй армией и в ночь с 7 на 8 ноября оставила город, державший оборону более трех месяцев.

Читать дальше...Свернуть )



Михаил Ремизов: "Пять причин быть русскими"
sorgon_74
Оригинал взят у oboguev в Михаил Ремизов: "Пять причин быть русскими"
12/09/2011
http://www.rus-obr.ru/ru-web/13505


В стране, которая дважды распадалась по этническим границам, национальный вопрос — как веревка, о которой не говорят в доме повешенного. Но говорить все равно приходится. Пусть не на выборах, так хотя бы на высоких консилиумах, один из которых на минувшей неделе прошел в Ярославле с участием мировых светил.

Если не считать репрессивных формул вперемежку с призывами к толерантности, на всех подобных обсуждениях рефреном звучит только одна спасительная идея: культивировать общероссийскую гражданскую нацию в противовес этническому радикализму.

«Наша задача заключается в том, чтобы создать полноценную российскую нацию при сохранении идентичности всех народов, населяющих нашу страну», — заявил президент на президиуме Госсовета в Уфе, ссылаясь на советскую идею «новой исторической общности». В противном случае — это уже цитата с другого совещания — «судьба нашей страны очень печальна».

Гражданскую нацию у нас строят со времен Ельцина. Получается, что спустя двадцать лет после своего возникновения «новая Россия» по-прежнему существует как государство без нации со всеми вытекающими опасениями по поводу ее судьбы.

Здесь возникает определенный парадокс. Ставя задачу создания нации, государство, с одной стороны, признает себя не вполне состоявшимся, а с другой — примеривает на себя роль демиурга, способного творить миры. Совместить эти роли весьма непросто. «Но у других-то стран получилось», — возражает президент на уже упомянутом Госсовете в Уфе. «И мы должны это сделать».

Хрестоматийным примером нации, построенной сверху, считается Франция. Французская корона формировала французский народ (тот народ, который ее свергнет) из достаточно разнородного населения. Однако выполнить эту миссию она сумела именно потому, что имела точку опоры вне нации — в «божественном праве» королей. Интересно, есть ли у российской президентской династии подобный запас прочности? И еще: разве мы уже не проходили что-то подобное?

Русские сложились как нация, имея в качестве точки отсчета государственную власть. И на это потребовалось не двадцать лет, а несколько столетий. После столь бурной истории решимость начать «нацбилдинг» с чистого листа впечатляет. Но прежде чем с удвоенной силой взяться за строительство «новой исторической общности», давайте попробуем сравнить ее со «старой».

Оптимисты скажут, что выбирать между «русским» и «российским» совсем не обязательно. Ведь «идентичность всех народов, населяющих нашу страну», в ходе строительства новой нации обещано сохранить. Проблема лишь в том, что для русских частью идентичности является статус субъекта российской государственности. Вне этого статуса мы, возможно, сможем сохраниться как этнос, но не сможем реализоваться как современная нация.

В чем разница между тем и другим?

Английский исследователь Бенедикт Андерсон говорит, что современные нации созданы книгопечатным станком. Это довольно точно как метафора своего рода «промышленного» производства идентичности. Этническая общность достигает стадии нации тогда, когда располагает: а) развитыми механизмами тиражирования своей идентичности, в роли которых выступают прежде всего система массового образования и СМИ; б) самой идентичностью, закрепленной в форме высокой письменной культуры (включая развитый литературный язык, традицию в искусстве, корпус базовых текстов, формирующих самосознание, и т. д.).

Племя или народность могут воспроизводить себя «кустарным» образом — на уровне устной традиции и непосредственных контактов в семье, соседской общине. Нация — нет. Чтобы продолжать себя в поколениях, ей необходимы громоздкие (и дорогостоящие) социальные машины, действующие в основном под эгидой государства.

Применительно к нашему вопросу это значит, что если школа, СМИ, армия, государственный аппарат, массовое искусство вовсю штампуют «россиян», то это, конечно, совсем не значит, что они действительно создадут новую нацию (см. пункт «б»), но это значит, что они вполне могут разрушить старую. Это одна из весомых причин того, что мы рискуем перестать быть русской нацией по ходу строительства «нации россиян». Мы уже поняли, кем хочет видеть нас власть. Но пока не уверены, кем хотим быть сами.

Моя цель — предложить несколько аргументов в пользу одной из моделей.

1. Граждане или крепостные?

Вопреки бесконечным ссылкам на концепцию гражданской нации проект нации россиян меньше всего является гражданским проектом. Это проект бюрократии. «Российская нация» представляет собой придаток к административному аппарату РСФСР-РФ. Она не учредитель этого государства, а его «наполнитель», приложение к некоей административной конструкции, возникшей независимо от нее.

Это хорошо заметно по Конституции. «Многонациональный народ Российской Федерации» не может создать Российскую Федерацию просто потому, что он есть величина, производная от ее границ, ее юрисдикции и даже территориальной структуры (в самом своем имени наш «суверен» связан федеративной формой территориального устройства). Понятно, что конституционное право часто оперирует фикциями. Но в данном случае это полностью соответствует логике исторического процесса. Учредителем государства, в котором мы живем, выступала сначала советская номенклатура, производившая административно-территориальное деление СССР, а затем российская номенклатура, перехватившая у центра власть строго в рамках очерченных границ вместе с «доставшимся» ей населением.

Собственно, вопрос о нации встал в тот момент, когда эта номенклатура озаботилась тем, чтобы обеспечить лояльность подведомственного населения. Государство, которое может получиться из этой затеи (решения бюрократии «завести себе нацию»), трудно назвать национальным. Точно так же партия, которая, будучи правящей, решает придумать себе идеологию, явно не является идеологической партией.

Это очень показательный момент: тема «гражданской нации» возникает в нашей новейшей истории не в контексте требований граждан к бюрократии, а в контексте требований бюрократии к гражданам, что накладывает неизгладимый отпечаток на политическую судьбу создаваемой нации и разительно отличает ее от настоящих гражданских наций Нового времени.

Напротив, социальный профиль русского национализма (в данном случае речь о национализме как проекте нации, а не бытовой ксенофобии) сегодня не бюрократический, а гражданский. Его питательная среда — городской образованный класс, он требует лояльности не от нации по отношению к бюрократии, а от бюрократии по отношению к нации и является формой притязания национального большинства на свое государство.

Иными словами, если мы как нация  «россияне», то мы крепостные своего государства (в буквальном смысле: мы оказались «прикреплены» к определенному куску территории при дележе советского наследства — а дележ, как уже было сказано, вершила номенклатура). Если мы «русские», то мы его потенциальные хозяева, граждане, стремящиеся вступить в свои суверенные права.

Это противоречит стереотипу об этническом национализме как антониме гражданского. Но все дело в том, что сам этот стереотип противоречит очень многому в истории наций и национализма. Например, в германских землях XIX века именно этническая (культурно-лингвистическая) идея нации стала оружием образованных горожан, стремящихся одновременно к гражданской эмансипации и к национальному единству в противостоянии со знатью германских княжеств. Последняя же, вполне в духе современной российской знати, апеллировала как раз к территориальному принципу лояльности.

2. История или инерция?

Я не утверждаю, что территориальная идентичность не может породить гражданскую. Просто для этого ей требуется нечто большее, чем назвать население гражданами.

Крупнейшие гражданские нации Нового времени — американцы, англичане, французы — стали таковыми в горниле революций. Для того чтобы создать нацию, основанную на общих ценностях, а не на этнических связях, необходимо, чтобы эти ценности были скреплены сов­местным историческим опытом, прежде всего опытом политической борьбы, в ходе которой граждане выходят на арену как основная историческая сила.

Какой революцией рождена «российская нация»? «Августовской революцией» 1991 года? Если это так, то она несет на себе все родимые пятна этой «революции»: провинциализм и вторичность (по отношению не только к великим историческим революциям, но и к бархатным революциям восточноевропейских соседей), анеми власти и гражданского общества (картонные диктаторы против картонных революционеров), уже упомянутый номенклатурный налет и, конечно, несмываемый налет исторического поражения и геополитической катастрофы.

«Российская нация» рождается не в виде сгустка исторической воли, а в качестве продукта распада советского строя, в качестве инерции этого распада.

Революция 1917 года тоже была связана с крупным военным поражением, которое, однако, было быстро изжито. Важнее же всего то, что многим современникам и потомкам она виделась событием всемирно-исторического масштаба. На этой базе было действительно возможно формирование «новой исторической общности», основанной на идеологии и образе жизни. И тем не менее эта общность не состоялась. Так с какой стати должна состояться «новая историческая общность» в РФ, если у нее в принципе нет сопоставимого ценностного ядра?

Одним словом, если мы «нация россиян», то мы дети 1991 года. А это весьма низкая родословная. Если мы «русские», то мы наследники длинной цепи поколений — народ, прошедший закалку нескольких мировых войн и революций, сменивший несколько государственных форм и ставший тем единственным, что их связывает.

Последнее особенно важно. У нас много обсуждается проблема разорванности российской истории. Мы оказываемся не в состоянии связать между собой разные исторические эпохи как «главы» своей собственной судьбы.

Концепция российской гражданской нации усугубляет эту проблему, делая ее в корне неразрешимой. Эта нация заведомо не может рассматриваться как носитель предшествующих форм российской государственности, поскольку является производной от границ, политико-правовой формы и идеологии данного конкретного государства. То есть тех элементов, которые менялись в нашей истории головокружительно резко. Больше того, в длинной череде государственных форм (Киевская, Московская Русь, Петербургская империя, СССР, РФ) каждое последующее государство в большей или меньшей степени основывается на отрицании предыдущих.

Для русских частью идентичности является статус субъекта российской государственности. Вне этого статуса мы, возможно, сможем сохраниться как этнос, но не сможем реализоваться как современная нация

Один из слоганов, изготовленных в рамках госзаказа на «российскую нацию», гласит: «Народов много — страна одна». В этом благонамеренном лозунге заключен, если вдуматься, невероятный исторический нигилизм. В том-то и дело, что в историческом разрезе страна оказывается совсем не одна. «Варяжская Русь», «Московское царство», «Страна Советов» — это не просто разные территории, но совершенно разные политико-географические образы, то есть именно что разные «страны». «Страна одна» оказывается лишь в том случае, если РФ полностью заслоняет собой все предшествующее. Поэтому с точки зрения исторической преемственности уместно прямо противоположное утверждение: «Стран много — народ один».

Единственная возможность связать воедино разные «страны», оставшиеся в нашем прошлом, и сложить из них некую «вечную Россию» состоит в том, чтобы рассматривать российское государственное строительство во всех его перипетиях как часть русской этнонациональной истории. На этом уровне преемственность как раз налицо (становление общего языка и культуры, самосознания, пантеона героев и т. д.). В этом случае у разорванных российских времен появляется общий носитель. Да, весьма условный. Но национальная история — это и есть драма, построенная вокруг жанровой условности главного героя.

Тот факт, что мы воспринимаем варварского князя Владимира и советского космонавта Гагарина в качестве лиц одной и той же истории, в качестве своего рода аватар ее подразумеваемого главного героя, — неоспоримое свидетельство того, что мы живем русским этнонациональным мифом.

Миф, если верить Юнгу, — источник энергии и психического здоровья. Отчего тогда вокруг так много исторической шизофрении? Именно потому, что сознание находится в явном конфликте с бессознательным. Мы ощущаем непрерывность своей исторической личности, но не можем ее назвать.

3. Свои или чужие?

«Стран много — народ один» — не спорю, это звучит весьма провокационно как лозунг, но довольно точно как описание нашего положения. Причем не только во времени, но и в пространстве. Именно так могла бы выглядеть формула отношения к русскому населению Украины, Белоруссии, Казахстана и других новообразованных государств.

Распад СССР оставил за границами РФ более 30 млн русских (в переписи 1989 года 36,2 млн человек за пределами РСФСР назвали русский родным языком), что составляет порядка четверти русского населения РФ. Примерно таким же было соотношение численности западных и восточных немцев на момент раздела Германии.

В отличие от Западной Германии, которая, не будучи одержима территориальным реваншизмом, тем не менее никогда не отказывалась от перспективы национального единства, что выражалось и в тексте ее конституции, и в практике предоставления гражданства, «новая Россия» оставила эту четверть за бортом своего национального проекта.

Тот факт, что русские вне РФ оказались лишены каких-либо преимуществ при получении ее гражданства, не стали адресатами ее диаспоральной и переселенческой политики, всецело «заслуга» идеологов российской территориальной нации.

В логике этого проекта жители Севастополя — часть чужой нации. Зато захватчики Буденновска — своей. Эта логика, несомненно, оскорбляет национальное чувство. Но если она внедряется достаточно долго — она просто разрушает его (что, отчасти, мы и наблюдаем сегодня, когда российский патриотизм испытывает явный кризис жанра).

Если мы как нация — «россияне», то мы крепостные своего государства. Если мы — «русские», то мы его потенциальные хозяева, граждане, стремящиеся вступить в свои суверенные права

Другим, не менее красноречивым и многообещающим симптомом этого проекта стала концепция замещающей иммиграции. То есть концепция, в соответствии с которой отрицательный демографический баланс может и должен возмещаться «импортом населения» вне зависимости от его этнических, социокультурных, профессиональных характеристик. В этой сфере разворачивается настоящая социальная катастрофа — я имею в виду не только проблемы с интеграцией самих иммигрантов, но также люмпенизацию и архаизацию всего общества под воздействием их неограниченного притока. Люмпен-предприниматели, от ларечников до миллиардеров, могут радоваться почти бесплатному труду, но с точки зрения макросоциальных эффектов бесплатный труд бывает только в мышеловке (экономика дешевого труда для нас и в самом деле ловушка).

Но даже если бы рациональные аргументы в пользу замещающей иммиграции существовали, главной проблемой является сам подход, в логике которого бюрократия вправе «импортировать» себе другой народ, если существующий по тем или иным причинам ее не устраивает.

Если нация создается административным аппаратом и территорией, а не общей культурой, связью поколений, исторической судьбой, то эта логика оказывается возможна. Иными словами, «россияне» — нация, которая, не останавливаясь, разменивает своих на чужих. И, к сожалению, это заложено в самой ее идее.

Русские — нация, которая объединяет всех носителей русской культуры и идентичности поверх государственных границ. Границы менялись в нашей истории слишком часто, чтобы мы определяли через них свое «я».

Это вовсе не значит, что мы не должны дорожить территорией. Совсем напротив. Просто территорию, в случае серьезных угроз, нельзя сохранить во имя территории, а юрисдикцию — во имя юрисдикции. Необходима сила, которая их одушевляет, а не просто «принимает форму сосуда».

От «российской нации», в случае критической угрозы существованию РФ, будет так же мало толку, как от пролетарского интернационализма в 1941 году. Придется обращаться к русским.

Не будучи тождественна существующему государству (хотя бы в силу своей разделенности), эта нация может относиться к нему как к государству-плацдарму (каковым оказалась та же ФРГ для немцев во время холодной войны), государству-убежищу (каковым является для разбросанных по миру евреев Израиль). Для того чтобы это стало возможным, должно произойти очень многое. Но если это произойдет, за территориальную целостность и суверенитет РФ можно будет не беспокоиться.

4. Пушкин или Гельман?

В литературе по национальному вопросу часто противопоставляют друг другу «немецкую» и «французскую» модели нации, имея в виду, что в первом случае нация основывается на культурной общности, во втором — на политической. Гораздо реже обращают внимание на то, что это лишь различные отправные точки одного и того же процесса: процесса соединения государства и национальной культуры. В одном случае движение идет от культурного единства к политическому, в другом — наоборот. Соединение «политики» и «культуры» — это формула современного национального государства и, как справедливо напоминает британский философ Эрнест Геллнер, современного индустриального общества, которое нуждается в унификации населения на базе единого языкового, поведенческого, ценностного стандарта.

Многие считают, что Россия изначально складывалась принципиально иначе, как многосоставное государство. В действительности Россия не меньше, чем Франция или Германия, складывалась на основе стандарта доминирующей культуры. Что связывает между собой народы российского пространства? Стихийное «братание», о котором говорил евразиец Трубецкой? Разумеется, нет. Их связывает то, что все они в большей или меньшей степени находились под воздействием русской культуры и языка.

Конечно, под влиянием соседних народов находились и русский язык с культурой, но именно они выступали в качестве синтезирующего элемента, преобладая как количественно (по уровню распространенности), так и качественно (по уровню развития).

Благодаря этому несомненному преобладанию и длительной ассимиляции наша большая страна на удивление однородна. По крайней мере миф о небывалой мультикультурности России явно пасует перед опытом по-настоящему мультикультурных стран, таких как Папуа — Новая Гвинея, где около 6 млн человек разделены на 500–700 этноязыковых групп.

Если наш ориентир — поликультурность на душу населения, то нам есть к чему стремиться. Но если мы говорим о единой нации, то она может воспроизводиться только так, как и прежде: через ассимиляцию/интеграцию на основе русской культуры. Другой высокой культуры мирового уровня в нашем распоряжении просто нет.

Для сторонников «российского проекта» это неприемлемо. Поэтому рождаются химеры. В официальных выступ­лениях и документах русская культура все чаще рассматривается как некий фермент для мифической многонациональной российской культуры, «мультикультуры» (как прозвучало на одном из высоких собраний), которую мы тоже должны «создать» заодно с «новой исторической общностью». Но национальные культуры не медиапроект, который может быть изготовлен по заказу. Они создаются столетиями, синтезируя народную культуру с культурой интеллигенции и аристократии.

Создаются порой вполне сознательно. Так, Данте, Лютер или Пушкин методично осуществляли селекцию того литературного языка, на котором вслед за ними стали говорить их соотечественники. Весь XIX век был временем реализации культурных проектов европейских наций, в том числе «русского проекта», в литературе, музыке, живописи, архитектуре.

Так вот, если сегодня вновь появляется необходимость создавать некую «российскую культуру» для «российской нации», то возникает вопрос: кто ее создатели? Кто эти титаны? Олег Газманов с песней про офицеров-россиян? Никита Михалков с фильмом «12»? Марат Гельман с выставками «Россия для всех»?

Словом, «российский проект» в культуре реализуется в низких жанрах конъюнктурной пропаганды и шоу-бизнеса со всеми вытекающими последствиями для качества одноименной нации.

«Русский проект» в культуре реализовывался поколениями выдающихся представителей национальной аристократии и интеллигенции. Мне не преминут напомнить об их смешанном происхождении (собственно, в этом и состоит логика выставки «Россия для всех»), которое будто бы делает их нерусскими или не совсем русскими. Это очень важный для «официоза» аргумент. И очень саморазоблачительный. «Расизм — это свинство» — гласит социальная реклама на футбольных стадионах. Но банановый расизм фанатов блекнет на фоне расизма пропагандистов «нерусской нации». Нелепый мем о «Пушкине-эфиопе» или «турке Жуковском» возможен только на почве самых вульгарных представлений о том, что национальность — это «биология» и что человек, для которого русский язык и культура являются родными, может быть русским не на сто процентов, а лишь на ⅞ (как Пушкин) или на ½ (как Жуковский).

Расчет, вероятно, в том, что если все начнут подсчитывать доли «нерусской крови», то произойдет распыление идентичности русских, и им ничего не останется, кроме как идентифицировать себя через административный аппарат и территорию. Такая угроза действительно существует. Поэтому состоятельность проекта русской нации будет в существенной мере зависеть от того, удастся ли преодолеть этот «расистский заговор», избрав родной язык в качестве главного носителя идентичности.

5. Союз народов или конгломерат меньшинств?

Будучи лишен сильных сторон советского проекта — интегрирующего «гражданского культа», российский ремейк повторяет его слабые стороны. Я имею в виду политику в отношении национальных республик и диаспор.

Если принять всерьез идею единой гражданской нации, то первая ее аксиома будет гласить, что никаких других наций внутри этой нации нет и быть не может. Могут быть этнические группы, полностью отделенные от государства. Но в советское время они искусственно выращивались в «социалистические нации», сегодня они заняты активным строительством собственных национальных государств под «зонтиком» РФ. Где-то этот процесс идет демонстративно и вызывающе, как в Чечне, где-то более осторожно, но не менее упрямо, как в Татарстане или Якутии. Существование республиканских этнократий прямо противоречит декларируемому гражданскому единству.

Еще меньше единства на уровне общества. Мы часто забываем, что гражданская нация требует не менее интенсивной общности и даже однородности, чем этническая. Это однородность политической культуры и гражданского сознания. Есть ли она между разными частями «российской нации»? К сожалению, нет, особенно если иметь в виду ее северокавказскую часть. И речь не просто о правовом нигилизме, а об определенном кодексе убеждений, для которого альтернативные «законы» («законы шариата» или условные «законы гор» как совокупность неформальных традиционных норм) действительно выше гражданских. Этот разрыв в правовой и политической культуре не только не сокращается, а нарастает (по мере вымывания из элит горских народов остатков советской интеллигенции).

Иными словами, проект российской гражданской нации спотыкается не о «русский вопрос», а о совокупность громко поставленных «нерусских вопросов». Именно они его перечеркивают. И это закономерно. Интеграция меньшинств оказывается невозможной, если нарушена интеграция большинства.

Мы видим это и на примере европейских государств. Они зашли достаточно далеко в попытке вынести за скобки идентичность титульных наций, запустив «политкорректную» цензуру школьных программ, политической лексики, массового искусства. Цель этой политики состояла в том, чтобы сделать интеграцию более приемлемой для меньшинств. Но она имела строго обратный эффект. Общество, из которого изъят культурный стержень, обладает даже не нулевым, а отрицательным ассимиляционным потенциалом. Оно не вызывает желания стать его частью. Напротив, оно вызывает у меньшинств желание заполнить возникшую пустоту своими этническими и религиозными мифами (отсюда такой всплеск «фундаментализмов» и «этнизмов» внутри западных обществ). А у большинства — бегство в субкультуры или апатию.

То есть сильная, пусть и чужая для меньшинств национальная культура способна обеспечить их интеграцию в гораздо большей мере, чем пустота, возникающая на ее месте. В нашем случае это верно вдвойне, если учесть, что русская культура для большей части народов России совсем не чужая.

Россия действительно складывалась как союз народов. Но именно для того, чтобы этот союз был возможен, необходимо признание его основного субъекта — русских как государство­образующей нации. Противостоять этому признанию от имени прав меньшинств нет никаких оснований. Ведь их права уже максимально реализованы — в виде собственных государств, влиятельных лобби, культурных автономий. Осталось лишь дополнить всю эту «цветущую сложность» национальным самоопределением большинства.

Рано или поздно это произойдет. Воп­рос лишь в том, станет ли пространством самоопределения Российская Федерация или какая-то другая, пока неведомая страна нашего будущего.  


?

Log in